Мерзнет щенок на снегу, поджимает лапы. Как он оказался здесь – в холод и мороз, именно на этой улице – он и сам не знает.

Еще несколько часов назад он лежал, уткнувшись в теплый мамин бок, в полудреме слушая ее рассказы о дедушкиных соревнованиях, опасных задержаниях и больших медалях. А потом вдруг проснулся один, в тесной коробке. Вон она, коробка, лежит рядом. Как он выбирался из нее – отдельная история.  Что теперь делать – главный вопрос.

Справа от него непрерывным потоком шуршат, проносятся черные колеса, слева – совсем рядом – бегут, спешат человеческие ноги. Ноги чуть приостанавливаются, огибают щенка и коробку, а потом устремляются дальше, с хрустом втаптывая снег в мерзлый асфальт.

Впереди причудливым частоколом уткнулись в ночное небо высокие дома. У домов много окон, и почти в каждом из них сверкают-переливаются цветные огоньки – синие, желтые, разные. Сегодня у людей большой праздник. Так мама говорила. Где она теперь? Мама…

Вдруг слышит щенок голос откуда-то сверху:

– Не боись, пацан, прорвемся!

– Ты – дедушка Мороз? – щенку даже стало чуточку теплее.

– Что-то вроде… – Голос помедлил немного. Потом отрывисто рявкнул: – Так, не отвлекаться! Видишь, во-он там бабушка идет. Давай, беги к ней быстрее. Садись в ноги, смотри в лицо и…

– Да ну ее. Бабушка… – Щенок не двинулся с места. – Она еле ходит, гулять не сможет. И вообще…

– Вот ведь! – Вздохнул голос. – Ладно, к бабушке я и сам бы не пошел. Что ж, подождем немного.

Мерзнет щенок. Мерзнет, но молчит. Уши совсем задубели, кончиков уже не чувствует. В комок бы сжаться поплотнее, нос в хвост уткнуть, закрыть глаза…

Но тут Дед Мороз как закричит:

– Не спать! Видишь, женщина с сумкой к пестрому дому подходит. Беги быстрее! Главное успеть ее перехватить, пока дверь в подъезде не закрылась.

– Да ну, – щенок даже не посмотрел в сторону подъезда. – Женщина… Что женщина? Она вся в заботах, играть со мной не сможет… И не добегу я, наверное, – добавил он, не отрывая взгляда от дрожащих лап.

– Я так и знал, – голос Деда был подозрительно спокоен. – Что ж, остается одно средство.

Сбоку раздался громкий шелест скользнувшей по снегу коробки, короткое емкое восклицание, и что-то огромное и темное рухнуло сверху на щенка, едва его не придавив. Это было так неожиданно и жутко, что молчащий до того щенок заскулил, заплакал от страха.

– Ох, знатно я приземлился, – вкусным басом выдохнул кто-то прямо над ним. – А кто это у нас здесь? Да ты никак овчарка!

Большая ладонь подняла щенка с ледяного тротуара, на миг поднесла к блеснувшим в свете фонаря глазам, и тут же поместила в тепло обширной куртки. Больше щенок ничего не видел.

Оживился он при звуках чужих голосов. Куртка распахнулась, та же необъятная ладонь подхватила его, осторожно поставила на пол в прихожей.

– Знакомьтесь, дамы. Только что подобрал это чудо прямо перед нашим домом.

– Перед домом? Батюшки, и как я его не заметила, ведь только пришла, – послышался слабый женский голос.

– И я тоже. – Другой голос, более звучный, заговорил скороговоркой: – Шла, никого не видела. Что ж он бедный сидел молчал? Замерз бы совсем!

Щенок неуклюже потоптался и сел, привалившись спиной к мокрому ботинку. Пощипывало кончики ушей, огнем горели пальчики на лапах, но он мужественно терпел и старался все-все изучить.

В склоненных к нему женских лицах – старом и молодом – не было ничего выдающегося. Но от рук так восхитительно пахло едой, что щенок сразу заулыбался.

– Батюшки, что за люди, такое дитё выбросили? – качнула головой та, что старше.

– И ведь на самое Рождество! Как они праздновать могут после этого? – воскликнула вторая.

– Нормально могут, – прогремел бас его спасителя. – Не нам их судить.

Щенок запрокинул голову, чтобы получше рассмотреть человека, но отвлекся. Сверху, с висевшего почти под самым потолком портрета, на него глядел большой черно-рыжий пес. Он чем-то напоминал маму, но был гораздо крупнее и внушительнее. Вся грудь у него была в медалях, а морда совсем седая. Эти же медали висели снизу под портретом, заботливо расправленные, чтобы каждую было видно.

– На нашего Чука как похож! И взгляд такой же, и белое пятнышко на груди, – снова качнула головой бабушка.

– А я как знала, сегодня на рынке творог купила, – молодая женщина несколько раз быстро провела пальцами под глазами.

Обладатель баса посмотрел на нее, откашлялся и тихо произнес:

– Эх, дамы, давно у нас не было собаки…

Щенку вдруг стало необъяснимо радостно и легко. Он не выдержал, звонко тявкнул. Знакомый голос откуда-то сверху, гораздо выше людей и висящего над ними портрета, шепнул:

– Ну, парень, не подведи! – И старый Чук устало склонил на лапы мохнатую голову.

Екатерина Кассесинова
(декабрь, 2023)