В некотором царстве, в некотором государстве, жила-была королева по имени Кушамвсё, и была у нее дочка Привередочка.

Государство было большое и богатое. Со всех концов земли приезжали-приплывали в него купцы заморские – торговать, да товары всякие показывать.

Приплыл как-то из страны далекой один купец-молодец. Имя того молодца за давностью лет затерялось. Остались лишь фамилия, да деяния его. Вот о них, о делах и будет наш сказ.

Привез купец с собой целый корабль, полный еды неведомой. На базар несет – люди смотрят, а не берут. Спрашивают, что за диковина такая. Он в ответ бормочет что-то, вроде как «жабьи лапки». Сразу видно – иностранец, в языке нашем не силен. Разве можно лягушек есть! Не растерялся народ и прозвал продукт каракатицей. А все одно – не покупает, брезгует.

Отчаялся заграничный купец простой дремучий люд накормить, и пошел во дворец, пытать счастья у людей образованных.

Приняла его королева наша, матушка Кушамвсё весьма милостиво. Расспрашивать стала про новое кушание. Купец-молодец головой кивает, уверяет, что все в его стране едят каракатиц этих. Что ноги их особо вкусны, сочны, и даже, представите себе, питательны. Сам тут же первый кусочек откусил, чтобы сомнений не было в честности его намерений, и с поклоном блюдо королеве предлагает.

Долго Кушамвсё не упиралась. Попробовала раз, попробовала второй, но вкус экзотический ее не порадовал. При дворце, однако, купца оставила. Уж больно полюбилось ей слушать его речи певучие про страну далекую, где люди пьют вино вместо воды, почитают плесневелый сыр, да ловят в прудах тех зеленых каракатиц, столь поразительно схожих с нашими отечественными земноводными.

За следующую неделю все во дворце перепробовали невиданное блюдо, но никто восторгов не выразил. Оставалась одна принцесса Привередочка. Она у нас малоежка была страшная. Не знал купец, как к ней подступиться, чтоб и ее приобщить, и решил пойти на хитрость кулинарную.

Испек он пирожки, крохотные совсем, с полмизинчика. Один пирожок с вареньем брусничным, а другой с неведомой той каракатицей. И с пирожками стал вечернего пира ждать.

Начался пир на весь дворец. Столы от яств трещат, переламываются. Гости от пуза едят, наворачивают. Слуги кругом снуют, с ног валятся.

Привередочка пришла наконец. Окрошки ложечку навернула, закусила капустным листиком. Наелась досыта и просит чаю с пирогами подавать. Куснула левый и отложила. Куснула правый, пожевала, да на блюдо обратно не кладет. Не кладет, крепко в пальчиках держит. Замерли придворные. Замер и купец заграничный.

А она с пирожком в руке громко повара требует. Подайте, говорит, мне сюда того, кто этот пирожок выпекал!

Выступил тогда вперед купец. Вот он я!

– Что в пироге? – Привередочка спрашивает. – Каракатица хваленая, не иначе?

Кивает купец и на нее смотрит. А она на него, во все глаза. Не гневается принцесса, при всех купцу улыбается.

С тех пор и пошло-поехало. Каждый день готовил он для принцессы самолично новые блюда из каракатиц. Сначала пироги, потом суп, а затем и жаркое с разными соусами. Так полюбились Привередочке каракатицы, что она уже без них жить не могла, добавки просила. Поправилась даже слегка, похорошела очень.

А когда кончились запасы и засобирался купец домой, в дальнюю свою заграницу, Привередочка с ним поехала. В той стране скоро обвенчались они, и взяла наша девица, как водится, фамилию мужа. Стала она Привередой как-то там Гурмэ, а по-нашему, по-простому – Привередой Гурмановой. 

Люди сказывают, что жили супруги долго и хорошо. Держали большой ресторан в самом центре тамошней столицы, а на вывеске ресторана неизменно были изображены все те же диковинные каракатицы.

Екатерина Кассесинова
(сентябрь, 2023)